| .

Трагическая любовь Суры. Через него девушка-еврейка стала православной монахиней

Трагическая любовь Суры. Через него девушка-еврейка стала православной монахиней

За запрета родителей выйти замуж за иноверца Боронявский девушка-еврейка ушла в Липчанский православный монастырь.


В святую обитель на Хустщине меня привела история несчастной любви девушки-еврейки и парня-русина, услышанная недавно от бывшего ужгородского педагога, уроженца села Боронява, 78-летнего Степана Лемка.

"Я до 90-летней монахини Елизаветы", - пытаюсь вызвать доверие у сестры Параскевы. "Она на втором этаже, я вас провожу", - и мы пошли. При входе в жилой корпус невольно обратил внимание на церковный календарь черного цвета с надписью на русском: "Страшный суд грядет! Покайтесь!" Далее в рамке строгое, большими буквами и с пунктуационные ошибки: "Сестра, - для чего ты пришла в монастырь?" Рядом висит вторую рамку с цитатой из Евангелия от Иоанна (на ходу фотографирую ее): "Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том | нет любви отчете. Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть глаз и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего. И мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает вовек ". Третья рамка с надписью также призвала отказаться от всех земных материальных благ. Стало не по себе! Необычная атмосфера навеяла мне в душу не покой, а определенный дискомфорт. Кстати, сейчас в здешней обители живет 20 монахинь. Большинство - закарпатки, по одной - из Львова, Кривого Рога, Харькова, Крыма и Украины. Но это так, к слову.
Поразил интерьер небольшой комнатки: все стены сплошь в иконах. На полочке - может, и 15 различных изданий Библии. "Ой, да ния ноги болят, что уже скоро нич не буду бируваты ходить. И плечо очень ния болит", - пожаловалась старушка. А сестра Мокрина предупредила, чтобы говорил громко, ведь матушка уже слабо слышит.

Итак, родилась монахиня Елизавета 7 февраля 1920 в селе Бороняве, что на Хустщине, в ...еврейской семье Ривки и Гершка Дайчив. Нарекли девочку Сурой. Синагоги в деревне не было, поэтому все евреи молились дома или ходили в Хуст. В шесть лет Сура пошла к Боронявский школы. Там уроки начинались с "Отче наш" и заканчивались "Богородицей", правда, еврейские дети во время христианских молитв лишь вежливо стояли и молчали. Кроме того, что Сура хорошо училась, Бог наделил ее привлекательной зов ¬ нишнистю. Поэтому впоследствии на 13-летнюю девушку положил глаз 8-классник Стефан Деяк, она же ответила взаимностью. С тех пор оба не расставались: проводили вместе пере ¬ вы, ходили на танцы, вместе пасли коров. Любовь с годами крепло. Когда об этом узнали Сурина родители, то восприняли неадекватно, применяя к дочке то наказание, то закрывая ее в доме, то не выпуская без сопровождения в село. И любовь не признает ни запретов, ни национальности, ни вероисповедания. Сура категорически отказалась выйти замуж за старого еврея. Поэтому родные очень побили девушку. Ничего не оставалось, как убежать в дом своих подруг Марии и Иустины Филипп. "Я не позволю, чтобы тебя так обижали за искренние чувства. Ты будешь моей третьей дочери", - решил глава того семейства Олекса Филипп. Зато ни родители Сури, ни ее сестры, ни брата, ни даже еврейская община не могли смириться с таким развитием событий, потому угрожали Алеше убийством. Влюбленные хотели бежать куда глаза глядят, но осознали, что без денег, без документов ничего не получится. Развязка была неожиданной, радикальной: Сура решила постричься в монахини, а Стефан поклялся никогда не жениться. Тяжелая разлука произошла ночью. Прощались будто при смерти. "Дальше мы с Алешей Филиппом ночью пешком шли через горы к Липчи. В православной церкви Изы меня перекрестили с иудейки на христианку, дали имя Василиса. Я имела тогда 16. Так стала-м здесь послушницей, а через пару годив меня рукоположили в монахиню Елизавету. Тогда монастырь был маленький, а не большой, как сейчас. Ежедневно утром, в обед и вечером я молилась, а также ходила-м в поле сено гребсты, картофель копать, на кухню кушать варить, жила-м, как все монахини ", - вспомнила бабка.

А Стефана Некоторая постигла пресумна судьба. Поверив советской пропаганде о так называемом коммунистическом рае, 1940 года четверо боронявцив-друзей нелегально пересекли границу. Впоследствии все оказались в руках энкаведистов, получили большие сроки заключения, строили Уфимскую железную дорогу. Вернулись с каторги только двое. Стефан Деяк погиб. "Там, в России, молодым умер", - отметила монахиня.

Где в начале 50-х годов прошлого века братья и сестры Елизаветы просили ее покинуть монастырь. "Я дала обет служить Господу нашему Иисусу Христу и не собираюсь ее нарушать", - так отказала монашка братьям, которые, к слову, в конце выехали в Израиль. Об их судьбе, как и о трех родных сестер, монахиня не знает абсолютно ничего.

Как известно, в 1961 году советского ¬ сь ¬ ка власти закрыли Липчанский монастырь. "Я это очень тяжело пережила! И не только я", - глаза у монашки наполнились слезами. Дома, земля и другие помещения обители были переданы краевому отдела образования для открытия школы-интерната. 25 сестер, в том числе и Елизавету, перевезли в Мукачевского монастыря, других заставили вернуться в дома. Храм коммунисты разрушили, разобрали три жилых корпуса, часовню, две мельницы, швейную мастерскую, конфисковали колокола. Бесследно исчез иконостас. Впоследствии милосердны Липчаны край села построили маленькую хижину - для монахинь Елизаветы и Феоктисты (вторая в миру была Марией Липчей). Тяжело им обоим жилось более сорока лет: в основном выручало то, что односельчане заказывали всевозможные молитвы. 1990 года, после возрождения обители, сестры по разным причинам не вернулись в монастырь. Несколько лет назад умерла монашка Феоктиста. И только болезнь ног, боли в теле, то есть немощность, заставили сестру Елизавету согласиться в январе 2010-го снова прийти жить в келье. После почти полувекового перерыва!

Считаю целесообразным подчеркнуть, что разговор с монахиней выдалась тяжелой. Полуторачасовая беседа вон меня истощила, ведь чуть не ежеминутно приходилось буквально вытягивать информацию.Очень помогла рассказ Степана Лемка, которая и побудила приехать в Липча. Педагог метко окрестил Суру Дайч и Стефана Некоторая Боронявский Ромео и Джульеттой. Т.е. Монаш ¬ ка, понимая, что я ориентируюсь в ее жизненной судьбы, вынуждена или подтверждать или опровергать, или вспоминать какие-то факты. Пытался я найти фото молодой Суры Дайч. К сожалению, не удалось.

И такое: если бы вы знали, как меня ругала монахиня, не хожу регулярно в церковь, не молюсь, как встаю и перед сном, что работаю и в воскресенье, что не исповедуюсь хотя бы раз в год! "Кому нужна ваша писанина? Молитесь, Михаил, молитесь, чтобы черт вас на рога не взял!" - Постоянно убеждала протяжении разговора. К тому же и мне пришлось рассказать ей о себе, и довольно подробно. Монахиню интересовало буквально все. "Не понимаю, кто у кого берет интервью - вы в нее или она у вас?" - Згуморизувала сестра Мокрина ...




...