|

На пути в Ужгород чех Петер Майер прошел пешком 28 тысяч километров и 44 страны

На пути в Ужгород чех Петер Майер прошел пешком 28 тысяч километров и 44 страны

Наверное, его можно назвать космополитом, но без тени негативного подтекста. Он шагает по миру, пытаясь познать жизнь разных народов и народностей, и ему хорошо там, где он есть. Открытый, искренний, неприхотлив Петер Майер из Чехии повсюду встречает добрых людей, благодаря материальной поддержке которых (иначе не получалось, потому что, как сам говорит, - не миллионер) на своих двоих преодолел 28 тысяч километров и, оставив позади 44 государства мира. Ужгород - только "перевалочный пункт" на дальнейшем пути. Но раз путешественник уже здесь оказался, пресса не обошла вниманием такую колоритную фигуру.


Правда, в областном центре Петер просто "засветился" в поисках спонсорской помощи в мэрии, а остановился в глубинке - в селе Стричава на Великоберезнянщине, где еще настоящая зима и прекрасные пейзажи. Именно туда едем в поисках интересного собеседника. Немного побродив по селу, таки находим его.

Детские мечты сбываются, если очень захотеть

Петер Майер, которому сейчас 33, родился в Чехии в небольшом городке в 350 км от Праги. Жил то там, то неподалеку в деревне у дедушки-бабушки. Его любимым уроком в школе была география, фильмы о путешествиях Марко Поло тоже оказали немалое влияние, и в 12 лет в произведении написал: хочу, мол, стать путешественником, писателем и моряком. Говорит, имел к тому и генетические предпосылки, потому что его прадед, которого практически не помнит, вел сельскую хронику. Оказалось, что даже почерки у них очень похожи, каллиграфические. Словом, парень с детства чувствовал: его ждет какое-то необычное задание. Однако родители Петера, которые работали официантами в ресторане, мыслили значительно приземленнее, прагматичнее. Папа, не слишком заботясь фантазиями сына, отправил его учиться на столяра - ведь в деревне имели 250-летний дубовый дом, который нуждался в капитальном ремонте.Однако шумная и пыльная работа была не по душе юноше, который любил мечтать и роздумовуваты в полной тишине наедине. Проучившись после "столярки" еще 2 года в экономической школе и отслужив в армии, он понял, что нельзя больше никому позволять управлять своей жизнью, иначе его внутренняя миссия останется невыполненной. Решил - и собрался в дорогу. Благо, физическая подготовка была хорошая: бегал к тому и марафоны, и супермарафон, даже в чемпионате мира участвовал.

Начал с велосипедной кругосветного путешествия. Фактически, она стала только генеральной репетицией больших путешествий: хотел попробовать, насколько возможно путешествовать без денег, и это ему вообще понравится. Выяснилось, что добрые люди есть везде, поэтому материальная сторона дела, в принципе, решался. А желание путешествовать не исчезло, несмотря на все трудности. Велосипед ему бесплатно предоставила известная чешская фирма, которая к тому же обязывалась доставлять в случае необходимости запчасти в любую точку мира. Правда, сначала Петер набрал с собой столько, как тогда казалось, необходимых вещей, спицы не выдерживали и лопались. Постепенно дорогой лишнее раздарил, оставив минимум. На двухколесном друге преодолевал за день 150-200 км. В целом первая серьезная поездка длилась 7,5 месяца: отправился в нее весной 1998-го в Праге, а закончил 17 ноября того же года в США у Мексиканского границы. Хотел еще с западного на восточное побережье Америки поехать, и не хватило денег. Нашел спонсора, который купил ему билеты в Варшаву, а оттуда - велосипедом в Прагу. Есть "кругосветка" вышла велосипедной только на 75% (17 тыс. км на велосипеде), но впечатлений все равно было море. Говорит, худшие дороги ему попадались на участке "Якутск-Магадан". Там водители специально возят с собой доски, чтобы преодолеть яму: положил на проблемную зону, переехал - и снова забрал к следующей препятствия.

К концу этого путешествия Петер понял, что велосипед - слишком быстрый вид транспорта для него.Скажем, всю Чувашская Республика за 2 дня проехал (забегая вперед скажем, что позже в походе на своих двоих он потратил на это 2 недели), а ему хотелось глубже узнать людей, их менталитет, природу. Опять-таки, велосипедом не везде проберешься, где можно пешком пройти. Поэтому в дальнейшем решил полагаться только на собственные ноги.

Школа выживания от геологов

Но прежде чем пуститься в кругосветные пешие путешествия, Петер Майер принял приглашение погостить в геологов из Якутии, с которыми познакомился во время велопутешествия. В 1999 году юноша специально вернулся в Россию, чтобы пройти здесь замечательную школу выживания. С геологами жил 3 месяца (из них один - в тайге) и многим им обязан. Они научили его охотиться на диких зверей, потрошить и свежевать их, готовить; ловить рыбу руками; различать съедобные корешки и растения, травы, из которых можно приготовить чай; ориентироваться на местности и по карте; узнавать ядовитые камни (например, арзен) и многие другое. Те же геологи показали, что вместо тяжелой и объемной палатки запросто можно пользоваться куском плотного полиэтилена. Его перебрасывают через ветку, сделав подобие шатра, прикрепляют камнями на скале как навес, а если вообще ни за что зацепиться - просто замотуються у него в спальном мешке и так ночуют, не рискуя промокнуть и замерзнуть от ветра.

Вместе с геологами Петер искал золото. Его личный рекорд - 12-граммовый, найденный в ручье самородок, который, впрочем, пришлось отдать, - это государственное добро, за присвоение которого в России можно получить 5 лет тюрьмы. Они промывали песок или разбирали киркой каменные щетки. "Иногда достаточно смыть - и уже улыбается тебе золотой камушек, - вспоминает мужчина. - Там, в принципе, всю таблицу Менделеева можно найти, очень богатая земля ".

"Я не раз весил жизнью, но это меня не останавливало"

Пройдя такую хорошую школу, Петер в 2000 году начал одинокую пешее путешествие по миру, которую, собственно, и считает своим внутренним призванием.Не будем перечислять, какие страны миновал, - как упоминалось, их было 44. Наконец, он и дальше в дороге, и так будет, пока будет позволять здоровье. Вспомним о самых интересных, самые сложные моменты. Он шел не просто через государства, а пытался захватить как можно больше разных народов. В Заполярье общался с чуваши, мордвин, татарами, башкирами. В Коми захотел испытать себя на прочность и в одиночку ушел в тундру. Решил: если не выдержит, то пора оседать на одном месте. Видно, суждено путешествовать дальше, потому выжил и не сломался. 2,5-3 месяца шел полным захолустьем, встречая периодически разве оленеводами - хантов, коми, ненцев. С ними, кстати, попытался кочевой жизни - научился водить оленью упряжку, ловить оленей арканом. Огромный опыт, полученный там, не просто пригодился, но и спасал жизнь.

В Сибири, конечно, не раз возникали экстремальные ситуации. Весна в тот год была очень поздняя, и маршруты оленеводами, предоставленные Петеру случайным "прохожим" - другим любителем одиноких странствий - оказались пустыми. Через полноводные реки кочевники опаздывали на 2-3 недели. На пути Петера тоже встречались реки. Одну из них он "штурмовал" 3-4 дня, и все безуспешно - должен вновь и вновь возвращаться на марганцевую базу геологов. Наконец те посоветовали попробовать перейти в 2-4-м часу, когда уровень воды максимально падает (ночью снег, который таял, прихватывало морозом), и препятствие удалось преодолеть. Однако вскоре вы-никла еще одна, и там уже возвращаться было не к кому. Рискнул перебираться на другой берег вплавь в ледяной воде, и в итоге течение его сорвала. Зацепился за подводный корягу, попутно сломав об него ребро. "Оглянулся - вижу, если видпущуся, понесет меня прямо на середину реки. И каким-то чудом все же прибило к берегу. Снял с себя рюкзак, едва вытолкнул его на берег, но тут новая беда: без ноши я ощутимо легче, и меня опять понесло течение. Бурная вода сорвала абсолютно всю одежду, и вышел на берег в чем мать родила.В полубессознательном состоянии побрел вверх по течению. В голове пульсировало: надо отыскать рюкзак. К счастью, нашел, тот не свалился в воду, иначе прощай жизнь - замерз бы. Там у меня были спички, то одежду, а вот сменной обуви не имел (после того зарекся выходить в тайгу с одной парой ботинок). Наконец наткнулся на заброшенную геологическая база, 2 дня отлежался там, приходя в себя, и снова в дорогу. Вместо ботинок на ноги натянул по несколько мешочков для проб грунта (они сшиты из плотной ткани), забытых геологами. Хотя и промокали, и все же лучше, чем ничего. Так шло, пока не встретил оленеводами, которые дали мне новые резиновые сапоги. А ребро долго болело, и наконец срослось - к врачам я потом и не обращался ", - вспоминает Петер Майер.

Были и другие ситуации, которые сам рассказчик называет пытками. Однажды шел вдоль берега - и здесь скала. Обходить далеко, да и верхом по зарослям трудно продираться, поэтому решил лезть напрямую. Однако когда сделал очередной шаг, оказалось, что ни назад не вернуться, ни впереди зацепиться за что-то невозможно. Повис над бурной водой, рюкзак обратно тянет, чуть не сорвался (страховки же никакой). Попытался спуститься вниз и уже под водой ногой нащупал выступ, на который смог опереться и продвигаться дальше. После этого случая уже не рисковал пробираться над рекой по отвесным скалам - обходил кругом, верхами. Там же, в Коми, были тяжелейшие испытания, не раз весил жизнью. Далее пошел в Карелию, где все гораздо спокойнее. В день и по 50-55 км от села до села отмерял, хотя оптимальный вариант - 20 км.

- А дикие звери никакого интереса к одинокому невооруженного путевого не проявляли? - Спрашиваю собеседника.

- Разное случалось, - говорит. - Я же тихо иду, не то что группы туристов, от которых все живое в радиусе нескольких километров разбегается. Встречал всех зверей, иногда и опасное. В тайге-то медведица с медвежатами мне дорогу перекрыла. Я с горы спускался, должен был перейти реку, а на единственном пригодном для этого месте эта семейка отдыхает: пьют воду, играются.Меня время поджимает, поэтому стал нарочно шуметь: камни валю, ветками хрустят - они ноль внимания. Наконец медведица заметила меня. Не сбавляя хода, мысленно посылаю ей импульсы: "Я должен пройти ..." И что вы думаете? Она побежала на противоположную холм, а за ней 3 "мячики" покатились. Дали же дорогу. А другой раз здоровенного старого, уже лысеющего, верзила встретил: то у берлоги лежал, а я из-за скалы выскочил, не заметил его вовремя. Ну, мы оба испугались здорово (смеется - авт.).

В тундре на меня как-то охотились 2 росомахи. Хорошо, оленеводами свое время предупредили, какие это хитрые и умные звери, и рассказали, как действовать при встрече с ними. Они преследовали меня, бегали кругами, выслеживая жертву, а я шел, наддавшы ходу. Уже знал, что этой ночью спать не буду, ведь случалось, росомаха лапой вспарывали палатку и бросалась на спящего человека, убивая его. Причем она имеет такие сенсетивни способности, что может определить, насколько глубоким является сон выбранной жертвы, и выжидает нужного момента. Поэтому как только зсутенило, я насобирал кучу веток, зажег костер и сидел у него до утра - звери боятся запаха гари.

А на Полярном Урале с волками история была. Осенью шел по безлюдной дороге - оленеводами уже давно скатывали из тех мест. Вижу, вдалеке силуэты какие замаячили ... Подумал, то олени заблудились, обрадовался, что буду иметь хороший ночлег в чуме. Оглядываюсь во все стороны, оленеводами выгляжу. Присматриваюсь внимательнее - то рогов у оленей не видно. А это, оказывается, бело-серые сибирские волки. Расстояние между нами уменьшается, вокруг же ни одного дерева нет, чтобы вскарабкаться на него. Ну, делать-то надо. Залез на валун, дорожную палку взял наперевес вроде ружья и точно с такими интонациями, как оленеводами кричат на своих собак, закричал в сторону волков. Ветер, к счастью, от них дул, они не могли меня почувствовать, зато на голос среагировали: остановились и, разделившись на две группы, разбежались в разные стороны. Я где-то за километр заприметил балок (деревянный домик), о котором мне рассказывали, и быстрыми шагами к нему - бежать от хищников нельзя ни в коем случае.А волки вдоль воют, общаются: видимо, решают, окружать или нет. Наверное, спасли меня тогда только интонации "а-ля оленеводами" и палка "хочу быть ружьем". Ведь оленеводами стреляют волков, и те их боятся.

Мир не без добрых людей

Если бы Петер Майер не пришел к такому выводу еще во время велопутешествия, то дальше в путешествие и не пускался бы. Однако, говорит, если в маленьких деревнях на хуторах можно смело стучать в первые попавшиеся двери - то ли в России, в Финляндии (хотя в последней его передавали, как посылку, от дома к дому: пока дойдет, уже банька или финская сауна ждет), - то в городах примут разве с рекомендацией от друзей или родственников. А если таковой не имел - пытался вообще обойти мегаполис. Впрочем, по мнению Петера, негостеприимных народов на свете не существует. Его, скажем, пугали французами, немцами: они, мол, националисты, не станут разговаривать с тобой английском. Однако на практике никаких проблем не возникало, везде встречал понимание. Остерегался переходить от народов восточного менталитета к северо - но и тут опасения оказались напрасными. Вопросы языкового барьера почти не возникало: если не помогали знания родного чешского, испанского, польского, английского и русского, которые изучил преимущественно в процессе живого общения дорогой, на выручку приходила язык жестов плюс искренняя улыбка. Кстати, в Украине Майер успел даже завести себе родственников - будучи в прошлом году в Одессе, принял крещение, и здесь живут его крестные родители.

Интересная деталь: в своей 28000-километровой пешеходной путешествия человек практически не покупал обувь (всего один раз, да и то за подаренные католическим священником деньги), шел в том, что давали. Некоторые ботинки выдерживали месяц, другие - более года: в двух парах протопав более чем по 3 тысячи километров. И учета "сколько пар сапог истоптал" Петер Майе не ведет. Он сконцентрировался на изучении обычаев разных народов, по территории которых проходил, и на собственных внутренних переживаниях.Все это тщательно записывает и готовит сенсационный 12-томник. То вроде путевых заметок с философским уклоном. Купил специальную полиграфическую литературу, тщательно проштудировал ее, поэтому рукописи, вес которых перевалило за 20 кг, комплектует, учитывая необходимое количество знаков в ряду, на странице и т.д. Обещает, что чтиво получится увлекательно, ведь обычаи у людей такие разные. Скажем, якуты, пряча умерших, несут им на кладбище все вещи, которыми те пользовались при жизни; в Дании места упокоения обозначены разноцветными флажками - чтобы знать, по каким могилами как часто ухаживать, в зависимости от того, сколько заплатили родственники, а в Гренландии на крестах вообще не найдете ни имен, ни фамилий, ни дат - там все равны и одинаковы.

Разумеется, чтобы довести книгу до ума, нужен более оседлый образ жизни, поэтому сейчас Петер дольше задерживается на одном месте. И на путешествиях точки не ставит. В Ужгороде (или Стричава - когда где) не только занимается литературной работой, но и ждет приглашения от знакомого прокурора из России, чтобы оформить годовую визу в эту страну, а дальше из Ростова-на-Дону, где временно прервал свою "пишохидку" , продолжить ее в сторону Казахстана и Монголии. Хотя есть и альтернативный вариант - через Ближний Восток в Африку. Но так, или иначе, для начала нужны деньги, чтобы добраться до России. Виза и страховка стоят 70 Есть, билет до Москвы - 52 Есть, далее в Ростов с несколькими пересадками - 134 Е. Петер Майер будет благодарен всем, кто готов помочь ему финансово (один спонсор, кстати, уже нашелся - директор "Дастор") . Чехов-путешественник пока принципиально не заводит мобильного телефона, однако в редакции есть координаты людей, через которых его можно найти в течение февраля.




...