| .

Алексей Луговой: "Мне в жизни везло на хороших людей ..."

Алексей Луговой: "Мне в жизни везло на хороших людей ..."

Такое богатое на события и встречи жизнь, как у Алексея Лугового, состоит далеко не у каждого.


Уроженцу Ужгорода времен Чехословакии пришлось быть свидетелем ухода края к Австро-Венгрии, короткий период пожить в Карпатской Украине, встретить День Победы в Праге, а дальше, приняв советское гражданство, вместе с родителями вернуться на Закарпатье. Однако и здесь надолго не задержался: получив образование биолога-зоолога, "пошел" по заповедникам бывшего СССР, в частности Астраханском, Карпатском, "Розточчу" на Львовщине, где проработал более 20 лет. Это своего рода рекорд: среди орнитологов Западной Украины Алексей Евгеньевич считается ученым с наибольшим опытом "заповедного" работы. Еще более длительным является время его преподавания в вузах, с которого плодотворным считает период в Мордовском педагогическом институте, где с преподавателя вырос до заведующего кафедрой и декана химико-биологического факультета и основал школу орнитологов. Ужгородский орнитологический клуб, который впоследствии вошел в Закарпатского отделения Украинского общества охраны птиц, тоже обязан своим появлением Алексею Луговому. Он может похвастаться и немалым "печатным" научными наработками: более 270 статей, монографий, справочников, ряд книг, многочисленные публикации в периодической печати. Однако не только вопросы сугубо профессиональные побудили его обратиться к публичным выступлениям - Алексей Евгеньевич и сейчас активно реагирует на реалии нашей жизни, продолжая и в 80, которые встретил на днях, оставаться неравнодушным ко всему, что с нами происходит.

- Алексей Евгеньевич, вы довольны тем, как сложилась ваша жизнь?

- Не стоит сетовать на свою жизнь - как сложилось, так и сложилось. Тем более, что у меня оно оказалось довольно удачным, несмотря на превратности судьбы. Хотя бы потому, что я 54 года живу со своей Лией Александровной душа в душу, мы вырастили 3-х детей, нас любят и заботятся о нас, имеем 6-х внуков, появился и правнук Алексей III, как я его шутя называю, поскольку, кроме меня и него, есть еще один Алексей - внук.

А еще мне в жизни везло на хороших людей. Кто пробивается через тернии к звездам, у меня же все складывалось гладко, и не в последнюю очередь благодаря неравнодушному отношению окружающих. Поэтому хочу их вспомнить. Так, из Праги на постоянное жительство в Ужгород наша семья вернулась 26 августа 1948. Понятно, что ни о каких вступительные экзамены в местный университет уже не шла: за несколько дней должен начаться учебный год. Мы с отцом обратились к ректору (тогда Ужгородский университет возглавлял химик Аркадий Михайлович Куришко) и объяснили, что долго ждали визу, потому и задержались с переездом (я даже поступил в Пражской лесотехнической академии, чтобы не терять год). Ректор к нашей ситуации подошел совсем не по-чиновничьи: "Какой факультет вам подходит?". Поскольку вступал на лесотехнический, а такого в Ужгороде не было, выбрал биологический. А в течение месяца должен сдать экзамены ... Следующим был Илья Иванович Колюшев. Он вообще сыграл важную роль в моей жизни. Именно он привил мне любовь к зоологии, с ним мы обошли немало интересных мест Закарпатья, а его курс по охране природы настолько захватил меня, что после окончания университета решил попроситься на работу в систему заповедников СССР. Илья Иванович написал мне рекомендательное письмо, и впоследствии я получил направление в Туркмению. А когда в главке в Москве посмотрели мои документы, Таманцева, замечательный орнитолог, предложила пройти стажировку в Дарвинского заповедника на Вологодчине у известного эколога и орнитолога Юрия Андреевича Исакова, а потом на выбор - Черноморский или Астраханский заповедники. Я выбрал последний. Там тоже все складывалось благополучно. Работа буквально захватывала. Правда, когда у нас с Лией Александровной появилось 2 детей, 6-метровой комнатки стало явно недостаточно. Поэтому я обратился в главк с просьбой направить меня на работу в тот заповедник, где получил бы квартиру. Мне предложили Майкоп. Даже успел съездить туда "прицениться". А в это время новый директор Астраханского заповедника на приеме у первого секретаря обкома партии Ганенко оговорился, что из-за отсутствия жилья теряет хорошего специалиста, которого планировал сделать своим заместителем.Через несколько минут в телефонном режиме мое квартирный вопрос был решен, а впоследствии в первом новом доме мы получили хорошую 2-комнатную квартиру.

- И никого никогда не смущало, что вы сын белоэмигранта?

- Все вроде складывалось. Однако заболел сын, и следовало менять климат, поэтому решили вернуться на Закарпатье. Приехали в Ужгород. Я устроился на работу в зоомузей Ужгородского университета. Его заведующий Василий Талпош, повважавшы, что я лучше подхожу на эту должность, потому что имею многолетний опыт работы в заповедниках, добровольно (!) Уступил мне место. Другой пример. Имея такое происхождение и будучи беспартийным, при работе в Мордовском пединституте защитил кандидатскую диссертацию и впоследствии стал деканом.

- Как вы туда попали?

- Опять-таки решающим фактором стала квартира. К тому времени мы уже имели 3 детей, а с жильем в Ужгороде вопрос не решался. Поэтому, прочитав в газете объявление, подал документы на конкурс до Мордовского пединститута, где обещали оказать и квартиру. А вскоре мне позвонили: "Ваша жена - тоже биолог. Обеспечим работой и ее ". Это был ректор Николай Николаевич Молин. Начинал я преподавателем, а защитившись, стал доцентом и деканом факультета. Кандидатская была написана по материалам исследований орнитофауны в Астраханском заповеднике. Я отправил ее по почте в Горький (ныне Нижний Новгород) профессору Воронову, которого даже в глаза никогда не видел, с вопросом, примут к защите. В ответ получил: "Давно пора было защищаться. Мы вас по трудам хорошо знаем ". А через месяц уже был и защиту. Оппонентами выступили он и профессор Гладкова из Москвы, лауреат Сталинской премии, один из лучших орнитологов ... Более того, поскольку в Мордовии в то время еще не было биологов, изучавших птиц, создал там орнитологическую школу, уезжал со студентами в экспедиции. А результат таков, что мои ученики Лысенков, Орехов, Бухаркин достигли научных высот.10 лет назад, когда я уже давно жил на Закарпатье, нас с женой пригласили в Саранск, где по случаю моего 70-летия устроили научную конференцию. Излишне говорить, какой волнующей была встреча с бывшими коллегами и учениками. Они за это время создали орнитологическую лабораторию и на видном месте повесили мой портрет; выдают Мордовский орнитологический вестник ... И этот замечательный край я имел неосторожность бросить в начале 80-х и вернуться на Закарпатье - тянуло домой. Подал документы на конкурс в университет. Тут мне и припомнили мой Белоэмигрантская поход-ния: "Отец нас саблями рубил ...". Во-первых, никого здесь саблями не рубили, так на Закарпатье не было войны. А во-вторых, мой отец не воевал в Белой армии - сам кубанский казак, он с фронтами Первой мировой попал в Бессарабии, даже видел Котовского, который звал его к себе в войско. Когда Бессарабия отошла к Румынии, с большой группой эмигрантов перебрался на Подкарпатскую Русь, поскольку не воспринял советскую власть. Стал чешским служащим - служил в земледельческой конторе, потому что имел специальность агронома (тогда это понятие было шире: так называли человека, который занимался не только растениеводством, но и животноводством; папа больше занимался зоотехник). В Ужгороде в конце 20-х он выпустил ряд пособий по животноводства русинском языке.

- Так вот откуда ваше увлечение биологией ...

- Да, но это уже произошло позже, когда мы жили в Праге. А до этого были другие "университеты". С детства я одинаково хорошо говорил по-русски (с отцом) и немецком (это был родной язык моей мамы, урожденная-ки Вены). Обучение же в школе начал русинском. Продолжил украинские во времена Карпатской Украины в Севлюше, куда мы сбежали после того, как в Ужгород вошли венгерские войска. Там меня записали в пластунов, и помню, как нас на грузовике возили на парады в Хуст. А если и Севлюш заняли венгры, мы с мамой вернулись в Ужгород, и я начал ходить в венгерской школы.Отец к тому времени уже перебрался в Прагу, летом к нему присоединились и мы. Я поступил в русскую гимназию, которую создали эмигранты. Кстати, там училось много закарпатцев, Василий Комендар - тоже несколько лет был ее учеником.

- А что это за случай с допросом в гестапо?

- Наша семья жила в 60 км от Праги, где работал отец. Я жил в общежитии при гимназии, а домой ездил по выходным и на каникулах. Однажды в поезде разговорился с чехом. То расспрашивал, где живу, учусь, потом перешел на политику. А тут как раз закончилась Сталинградская битва. Я возьми и скажи, что добьют скоро немцев ... Однажды в наш двор въехал "зеленый антон" (как у нас "черный ворон"), и меня, 13-летнего, вместе с мамой забрали на допрос в гестапо. Оказалось, мой попутчик был провокатором и всю подорожную историю подробно изложил в доносе. Мама побледнела, тут же перешла на немецкий, сказав, что я живу в общежитии и там такого научился, а дома ничего подобного слышать не могу. Следователь немного смягчился, когда услышал немецкую, потом и со мной заговорил на этом языке, а впоследствии отпустил нас. Будто инцидент был исчерпан, и когда 1 сентября я пришел в школу, то услышал, что меня отчислили. А отца поставили перед выбором: или я продолжу обучение в немецкой гимназии с одновременным вступлением в гитлерюгенд, или вообще не буду учиться. Мы согласились на второй вариант, и я начал работать в сельскохозяйственной лаборатории, где определяли содержание азота и фосфора в почвах. Мне как препаратор предстояло ежедневно сделать 120 навесок по 5 граммов и столько же по 150. Так прошел 1944-й, вплоть до мая 1945 года. А 5-го, когда началось Пражское восстание, меня вызвал начальник и спросил: "Помнишь чехословацкий флаг? Рисуй и вывешивают на окно и скорей домой, потому что сейчас такое начнется ... "

- Освобождение Праги видели?

- Конечно! С 5 мая мы строили баррикады, по радио беспрерывно передавали на разных языках: "Прага восстала.Просим помощи ". Все надеялись, что на помощь придут американцы, были в 80 км. И они почему тянули. За 350 км прорвалась Красная армия. Кстати, (об этом сейчас не говорят) отдельные подразделения РОА (власовцы) перешли на сторону восставших и своими пушками помогали им отбиваться от немецких танков. Но когда утром 9 мая сообщили, что "Руда армада" на подступах к Праге, они побежали, чтобы сдаться в плен американцам. А где в 10 часов по нашей улице, недалеко от центра, уже ехали советские танки. Красноармейцев восторженно встречали пражане, а те раздавали шоколад и сигареты. Мы с моим приятелем Борисом Андрейко вместе с солдатами тоже проехались Прагой. Кстати, это был Пасхальный неделю. И куличи том году освящали не в воскресенье, а уже на следующий после освобождения Праги дня, в четверг, в православном Ольшанском храме.

... Мой отец занялся снабжением армии лошадей, за что даже получал благодарности; при необходимости был переводчиком. Ездил по частям с отцом и я. Однажды красноармейцы подарили мне гимнастерку, и я щеголял в ней по Праге. А с осени продолжил обучение в родной гимназии. Правда, теперь ею занималось Посольство СССР в Чехословакии, и аттестат зрелости я получил советского образца.

- А что побудило к переезду в Советский Союз?

- Возможно, это сейчас звучит и пафосно, но тоска по родине. Поэтому в 1946 году, как только появился указ Сталина о том, что бывшие жители Российской империи могут взять гражданство СССР, отец решил отказаться от чешского и вернуться в Советский Союз. Хотя к тому времени он возглавлял в министерстве сельского хозяйства большой отдел, в центре Праги у нас была прекрасная квартира.

- Как на это отреагировала мама?

- Она, как и любая любящая жена, приняла решение мужа.

- Не опасались преследований?

- Сейчас, чтобы сгустить краски, рассказывают много ужасов о тех временах. Мы возвращались в СССР (это уже было в 1948 году) большим эшелоном.Вместе с нами ехала семья инженера Сергея Шубина (кстати, он воевал в Белой армии). В Донецке (тогда Сталино) они получили 3-комнатную квартиру, мне приходилось бывать у них в гостях. Сергей Сергеевич работал инженером на шахте. Возвращалась и семья Булгакова, последнего секретаря Льва Толстого. Он стал директором музея в Ясной Поляне, там и похоронен. Знаю многих других эмигрантов, которые добровольно приняли гражданство, и к ним советская власть отнеслась лояльно.

- Где вы поселились?

- В нашем доме, который отец построил еще в 1937 году на Кальварии (он и остался). Тогда мы там пожили буквально 4 месяца, а когда приехали уже в СССР, поскольку имели все документы на дом, нам его вернули. Папа короткое время был директором университетского ботсада; начал строительство Концивськои птицефабрики; работал озеленят-телем в облавтодоре - деревья вдоль трассы Ужгород-Мукачево высаживали под его руководством - и одновременно преподавал в УЖДУ животноводство; я в него даже экзамен сдавал. А потом на только что созданном сельскохозяйственном факультете Якутского университета открыл кафедру зоотехнии, даже выпустил учебники якутском языке. Оттуда и вышел на пенсию.

- У вас как вырисовалась орнитология?

- В Ужгородском университете в 1946 году был основан зоомузей, в котором я впоследствии и работал. Его руководительница Марья Яковлевна Кучеренко была фанатично преданным делу человеком. Когда она узнала, что у меня, студента-первокурсника, есть ружье, предлагала периодически отстреливать экземпляры птиц в окрестностях Ужгорода для музея.

- А откуда у вас было ружье?

- Летом, еще когда мы жили в Праге, каникулы я проводил в хозяев под городом. А в выходные хозяин брал меня на охоту загонщиков. Это мне так пришлось по душе, что и сам захотел стать охотником. Впоследствии приобрел ружье и даже прошел лесную практику под Марианских Лазнях, планируя поступать в лесной академии, где лесная дело и охота изучались вместе ... Так вот, при работе над коллекцией для зоомузею и зародился интерес к миру птиц.А когда попал в Астраханского заповедника, там увидел птичье богатство: пеликаны, белые, желтые, рыжие цапли, утки, каравайка - описал 257 видов пернатых дельты Волги. Это такое место, где на пролете и на линьку скапливаются миллионы птиц. Когда Хрущев 1960 посетил заповедник и увидел огромное количество диких уток, решил, что было бы целесообразно весной сюда массово выпускать домашних - они будут находить здесь достаточно корма, а осенью их можно будет отлавливать для продажи. Он был мастером грандиозных проектов. Поэтому следующей весной местный совхоз получил инкубаторы и яйца домашних уток. Эксперимент, конечно, не удался.

- И что, вы видели Хрущева?

- Не только видел, но и проводил для него и его коллег Вальтера Ульбрихт из ГДР и Яноша Кадара из Венгрии полуторачасовую экскурсию по дельте на моторной лодке. Помню, как удивился Никита Сергеевич, когда каждый из гостей я поздравил его родном языке. Не знаю, это то повлияло, но на экскурсию отправились только мы 4-ро. Дорогой Хрущев интересовался увиденными птицами, он неплохо знал уток. Во время поездки ему в голову пришла идея о том, что следует перегородить маленькие природные рукава дельты дамбами и на затопленных так прибрежных зонах заложить рисовые поля. Я возразил, пояснив, что это помешает нересту осетров. А он ответил: рыбы могут преодолевать такие препятствия, и даже водопады, об этом он знает из фильмов о природе, часто смотрит со своими внуками. Наконец решил проконсультироваться в Москве со специалистами. В отличие от "утиные", эта идея не имела продолжения.

Возвращаясь к разговору о многообразии орнитофауны, хочется вспомнить о моем командировки в Кызыл-Агацького заповедника в Азербайджане, почти на границе с Ираном, места массовой зимовки птиц. Там одновременно собирается столько пернатых, что на кормежку летят в несколько этажей, один над другим. Это трудно себе представить. В этом месте зимуют и фламинго. И когда тысячи этих птиц поднимаются над водой, через белое оперение и красные крылья с черными кончиками кажется, море загорелось.Неповторимое зрелище!

- Как познакомились с женой?

- Это целая история. Она выпускница Горьковского университета. А познакомились мы в Дарвинского заповедника, где Лия Александровна проходила практику. Когда прибыл туда, меня встретили словами: "Здравствуйте, товарищ Луговой". - "А откуда вы знаете, что это именно я?" - "Да вы в шляпе". Там уже слышали, что на стажировку должен прибыть некий "чех", вот и "вычислили" меня. Лия была среди тех, кто видел момент моего прибытия, и я, как оказалось, произвел на нее неприятное впечатление. Затем познакомились, вместе бывали на студенческих вечеринках. На этом знакомство и закончилось. А через год, когда я уже работал в Астраханском заповеднике, Лия попала туда на практику, и я стал ее руководителем ... Потом была переписка. Когда решили пожениться, я заехал в Арзамас, где Лия работала по направлению, нас за 5 минут расписали, и мы оттуда отправились в Горький к ее родителям. Там отметили свадьбу. На следующий день я поехал в Ленинград на научную конференцию. И съехались аж через 2 месяца. Таким образом, мы поженились в январе, а "свадебное путешествие" осуществили в мае, путешествуя на парусной лодке по безлюдных островах Северного Каспия ... Выбор оказался на всю жизнь. Отличный выбор.

- Продолжатели вашего дела есть?

- Сын Олег. Он биолог, работает в зоомузеев Ужгородского университета. А еще многие мои ученики в Саранске. Есть и здесь. Моя аспирантка Оксана Станкевич, ныне уже кандидат наук, Людвиг Потешь, доцент УжНУ, Леня Покритюк с Береговая, который пишет статьи по совах, недавно очередная вышла в Москве. Все они в свое время занимались у меня в орнитологическом клубе ... А что сам не защитил докторскую, наверное, не хватило настойчивости и усидчивости. И не жалею нисколько, потому что жизнь все время увлекало интересными проектами, и было бы жаль что-то пропустить.




...