| .

Иван Столець: Мочевой стрелок, венгерский Катунь, узник немецкого концлагеря

Иван Столець: Мочевой стрелок, венгерский Катунь, узник немецкого концлагеря

В живых на этом белом свете его уже сейчас не найти. Ибо 2009 года в довольно солидном возрасте, прожив много десятилетий в заокеанских США, покинул он эту землю и скончался.


Однако бессмертной остается о нем память. Ведь был среди других земляков, которые в далекие и голодные времена прошлого века в поисках счастья оказались в далеких и чужих странах.

Тяжелым бременем ложились на их плечи все проблемы тогдашнего послевоенной жизни. А найдя далеко от родных домов кое-какой приют и потом нажив в неродных краях уныние и крах своих надежд и ожиданий, многие из них никогда так и не смогли отыскать тот слишком нужен краеугольный камень, который стал бы для них надежной опорой во времена духовного сиротства и одиночества ...

Поездку в США забыть невозможно

Мой собеседник Иван Дмитриевич Кость родился и вырос в Межгорье в хорошо известном и славном Синевире. Там прошли его школьные и юношеские годы. Затем отслужил в армии, получил высшее образование и почти всю свою жизнь добросовестно и на высоком профессиональном уровне возглавлял физкультурно-спортивные структуры. Знающий специалист и прирожденный любитель спорта всегда пропагандировал среди широкой общественности здоровый образ жизни.

Однако этот рассказ не о нем лично. Говорится, что уже в годы независимости нашего украинского государства Ивану Дмитриевичу удалось посетить в капиталистической Америке своего родного дяди Ивана Ильича Стула, о чем в советские времена нельзя было даже мечтать. С тех пор у него и остались своеобразные убедительные суждения относительно обездоленных категорий бывших наших соотечественников, которым в молодости суждено эмигрировать за границу, там за невероятные усилия обустраиваться, свивать собственные гнездышка и обживать, и в тяжелых трудах находить возможности, чтобы попробовать заработанный в поте лица, а иногда даже кровью, горький кусок хлеба.

Погостив за океаном, Иван Дмитриевич убедился, что такие, как его родственник Иван Ильич Столець, по праву относятся к тем категориям людей, которые шли по миру судимыми только им жизненными дорогами и разный след оставляли на земле. Это те, которые и поныне находятся за границей, с душевной болью переживают за все нынешние проблемы в Украине. В действительности же, многих не покидают стремления и надежды вернуться домой, в отчие края, чтобы иметь возможность хотя бы умереть на родине ...

- У меня остались приятные впечатления от встреч со многими украинскими-эмигрантами, - продолжает бывший гость Америки, - а именно с Леонидом Лысенко, Михаилом Царем, Иваном Безполим, Виталием Шумковым, потому что собственными глазами увидел, что их большое уважение к своим землякам, любовь к родному краю, которую они на протяжении почти целого столетия сумели сохранить на чужбине и передать своим детям, остаются достойными и захватывающими. Эти люди не потерялись в серой мгле, а стали на один уровень с другими цивилизованными народами.

Жизни своего дяди Ивана Ильича Стула, которого посетил в американском штате Калифорния, Иван Дмитриевич по беседы уделил особое внимание. Начал с того, что родился тот в уже далеком ныне 1922 году в многодетной крестьянской семье, где было шесть парней и две девушки. Кстати, появился он на свет под елью у небольшого Озирце при Черной Реке, за что всегда оставался благодарным своей судьбе, ведь в трудные годы эмигрантской жизни его никогда не подводило здоровье.

С детских лет тяжелым трудом в лесу вместе с отцом зарабатывал на кусок хлеба. Его сестра Елена рассказывала, что однажды, когда заготовлял сено в Черной Реке, а косить было трудно, еще и порубався, бросил косу и сказал: "В этих горах я больше косить не буду". И эти слова оказались пророческими, потому что потом наведался в гости в родной Синевир лишь через 44 года ...


Сечевой стрелок, венгерский Катунь, узник немецкого концлагеря ...

Как и многие другие верховинцев, в 1943 году Стула призвали служить в венгерскую армию. Большое влияние на моральное состояние и боеспособность этого войска имели русины из Закарпатья. После событий, произошедших в Хусте в 1939 году (падение Карпатской Украины), они явно не хотели воевать на восточном фронте, а потому и отношение к русинам-украинское в армии было негативным, часто над ними смеялись, обзывали "бидош-русин", "янв-банда". За неповиновение, и особенно тех, кто был в сечевикам, стригли наголо. А впоследствии почти 30 тысяч самых непокорных закарпатцев были изъяты из Катунский рядов и отправлены в концлагеря Германии (г. Гистроф). Оттуда их распределяли по различным лагерям зловещего фатерлянда.

"Наше командование, - рассказывал в Америке Иван Столець своему племяннику, - передало нас немцам, а потом всех выстроили и офицер сказал, хотя наш переводчик перетолковал все по-своему: мы все вернемся на нашу независимую Украину. И не побоялся. Одна и другая сторона были довольны и аплодисментами встретили сказанное ".

А дальше он вспоминал: "Я попал в лагерь государственного хозяйствования в немецкий город Шверин. Тяжелый труд на полях, невыносимые условия жизни, недоедание, издевательства надсмотрщиков приводили к тому, что многие наши земляки не выдерживали и умирали. Но в большинстве моральный дух был достаточно высоким. Старались не унывать, не отчаиваться, а если такое и случалось, то на помощь приходили земляки с нашей песней, советами, с надеждой, что все беды скоро пройдут. Не могу забыть Илью Фетька из Синевира, Мицуи, Пуя, Чопей из наших верховинских сел. Так продолжалось вплоть до конца войны.

3 мая 1945 в город ворвались советские танки. Освободители выделили нам охрану и отправили в штаб полка. 4 мая 1945 меня, как старшего по чину (а нас было 60 человек), пригласили к полковнику советской армии, который отпустил нас, как чехословацких подданных, домой.Переодевшись в гражданскую одежду, все мы (без документов) на лошадях, взяв выделены продукты, отправились в путь на восток, в Берлин, куда было где-то 40 километров.

Но по дороге нас остановили краснозвездные солдаты и меня снова привели к командиру, который спросил: "Куда едете и почему не имеете флага?". Я ему ответил, что мы из Закарпатья и наш флаг - сине-желтый. Майор был очень удивлен ответом. Придвинувшись поближе к столу, он сам начал рассказывать о дивизии Людвика Свободы, в которой основным ядром были выходцы из Закарпатья. Он сказал мне, что выставлять сине-желтый флаг еще не пора, а на возы надо прикрепить чехословацкие "штандарты". Я позже понял, что это был украинским, иначе мы дальше не поехали бы. Поставив на подводы чехословацкие флаги, после очередной проверки майором, что все в порядке, он пожелал нам счастливого пути и мы отправились дальше.

На пути в Берлин нас встретила группа беглецов, которая с советских войск преодолевала путь на запад, в американскую зону. Они силой отобрали от нас лошадей, продовольствие и весь транспорт. К счастью, неподалеку проезжала польская дивизия, и доставила нас в Берлин. Там было все разбито. Я спросил одного хозяина через ограждение на немецком языке: где можно напиться воды? А он спросил: "А вы кто будете?". "Из Закарпатья", - отвечаю я. Далее говорит: "А я из Ужгорода". Мы в него и переночевали. Оттуда пошли к восточному Берлину, где находились международные лагеря для временных эмигрантов. Там мы уже стояли под чехословацким флагом.

Первый транспорт с эмигрантами был отправлен на восток в конце мая 1945 года. Нас привезли в Братиславы, где встретили многих земляков из разных карпатских сел, которые возвращались домой из советских воинских частей и чехословацкого корпуса Людвика Свободы. Через несколько дней мне удалось добраться до Хуста, а оттуда попутными подводами доехал до родного Сирневира. Очень обрадовался, когда увидел, что все живы и здоровы, а потом решил поехать ... на запад ".

После Австралии переехал в Америку

Иван Кость со слов дяди рассказал, что тот еще в лагерях был достаточно информированным о коммунистической системе и решил, что свободно жить в родных горах не сможет. Правда, в Синевире единомышленников не нашел, а потому отправился в неведомые земли сам. Добравшись до Чехословакии, некоторое время гостил у двоюродного брата. Затем вместе с чехословацкими эмигрантами перебрались в Германию, в американскую зону. Там их разместили в военных казармах. В украинском лагере, в Розенбурзи, Столець встретил своего учителя по Синевира, командира сечевиков Василия Гаврильця ...

В тот день разговор с Иваном Дмитриевичем затянулась надолго. Мне приятно было слышать от живого свидетеля о жизни бывших наших соотечественников в далеких мирах, которые и там всегда оставались патриотами Украины, своей родной земли. Собеседник снова и снова приводил воспоминания родственника, которые никак не могли не волновать.

"В 1945 году была возможность эмигрировать в разные страны мира: Бразилию, Аргентину, Канаду, Чили, США, Австралию. Я выбрал Австралию.

Сначала жил в тропиках Северной Австралии, где работал на различных стройках. В тяжелых климатических условиях, где температура воздуха доходила до плюс 50 градусов в тени, мало кто из новых эмигрантов выдерживал. Трудно было привыкнуть к тому, когда ты заходишь в свою комнату и хочешь отдохнуть после трудового дня, а на твоей кровати - ядовитые змеи. В Северной Австралии мы работали по контракту, который заключили с правительством на 2 года. По его окончании все уехали на Юг Австралии, где климатические условия и жизни были немного легче. В Сиднее мы строили украинские клубы, церкви, где каждую субботу и воскресенье могла собираться украинское общество. В клубах проводились спектакли, танцы на достаточно высоком профессиональном уровне, в которых принимали участие лучшие из всей когорты эмигрантов.

После 9 лет жизни в Австралии я решил переехать в Америку, в Калифорнию, хотя сделать это было довольно трудно, ведь в Австралии в те времена была проблема с рабочими.Однако в связи с ухудшением состояния здоровья мне таки выдали визу и я добился своей цели. В Америке через несколько дней прошел необходимые тесты и составил соответствующие экзамены по специальности "обогревания и акклиматизация зданий". Тогда там было много работы, а соответственно были и неплохие заработки ...

За короткое время в одной из греко-католических церквей города Сан-Франциско нашел украинские. Вместе с одним из них - Тимофеем Панькива, который отошел от греко-католической церкви, мы начали организовывать свою украинскую православную церковь. Стали искать помещение, которое было бы для этого подходящим. Тимофей Панькив даже взял ссуду под свой дом в 5 тыс. долларов. А вскоре мы нашли и строение, которое впоследствии переоборудовали под украинскую православную церковь. В ней до 1964 года проводились богослужения православным священником из г. Лос-Анджелеса.

Потом мы с общиной договорились, чтобы купить новую церковь у греков за 60 тыс. долларов. Там организовывали культурный досуг, а также создали свою украинскую начальную школу. В церковной управе я был казначеем, принимал активное участие в ремонте и переоборудовании этой культового сооружения.

Путешествуя по Европе, в 1964 году я женился в Югославии на девушке украинского происхождения - Анечки. Впоследствии у нас родился сын, которого мы назвали Ивасиком, а через 4 года появилась и девочка Наташа. К нам часто наведывались танцевальные коллективы из Украины, Чехии, Словакии и других стран ...

В 1972 году на окраине города Сан-Франциско мы организовали филиал украинского братского союза Америки им. Августина Волошина. К нему мы начали привлекать всех сознательных Украинская для сотрудничества и членства. Самыми знаменитыми событиями в жизни были участие в 1984 и 1988 годах в мировых конгрессах свободных украинские, которые проходили в столице Канады - г. Оттава. Мы там представляли карпатских сечевых стрельцов с лозянцем Михаилом Царем ...

Много лет подряд в день провозглашения независимости Украины в Америке мы организовывали фестивали украинской музыки и песни, на которых симфонический оркестр г.Сан-Франциско дарил присутствующим наши волшебные мелодии. И в этом была большая помощь и заслуга всей нашей общины, а особенно ее руководителя Александра Светка.

Трудно было удерживать одинокую украинскую православную церковь в городе Сан-Франциско, на окраинах которого уже были и десятки русских православных церквей. Часто приходили к нам даже незнакомые люди разных национальностей, следили за нами, присматривались к нам, к тому, что и как мы делаем, чем занимаемся. Но мы сумели выстоять. И особое облегчение пришло после провозглашения независимости Украины ... "

Иван Дмитриевич Кость вспоминает, что когда его американцы расспрашивали, откуда он, из какой страны, он гордо отвечал, что с Украины, многие из них такого государства, оказалось, до этого еще не знали. И только когда говорил "Чернобыль", - все, представьте себе, становилось понятным. Мы очень хотели бы, чтобы нас, украинских, и наше государство мир знал не только по пресловутому Чернобылю, общенациональном беде, и не по русской водке, которая в широком ассортименте представлена и в США, а за благородные украинские дела и за мирные общенациональные достижения ...




...